Представьте, что у вас появляется способность видеть мир насквозь — не в переносном, а в буквальном смысле: разглядеть кости под кожей, механизмы внутри корпуса прибора, скрытые слои старинной картины. Именно такую возможность дало человечеству открытие рентгеновского излучения.
Рубрикатор 1. Концепция/ введение 2. Открытие рентгеновского излучения 3. Музыка на костях 4. Ник Визи. Мир насквозь: от цветка до самолёта 5. Мэтью Кокс. Искусство слоёв: тело и память 6.Чанг Тэ‑Саб. Симбиоз медицины и искусства 7. Хью Терви. Рентгенограмма: арт-тренд и искусство просвечивать и продавать 8. Дэвид Арки. Характер одушевленных предметов 9. Клип Afterlife — Flatbush Zombies. Рентген как эстетика постжизни, переходного состояния, тайны внутреннего мира 10. Заключение
Концепция/ введение
Рентгеновское излучение — одно из самых парадоксальных открытий науки: с одной стороны, это инструмент точного анализа, с другой — явление, связанное с опасностью и невидимым воздействием на человека. Его главная особенность — высокая проникающая способность: лучи позволяют увидеть внутреннюю структуру объекта, не разрушая его оболочку. Именно эта возможность «заглянуть внутрь» со временем сделала рентген не только научной технологией, но и мощным визуальным образом.
Выбор темы связан с интересом к тому, как инструмент диагностики постепенно превратился в сильный и довольно противоречивый художественный язык. Рентгеновские изображения начали выходить за пределы больниц и лабораторий, проникая в визуальную культуру, музыку и современное искусство. Особенно важным для данного исследования стал феномен советских «пластинок на рёбрах», где медицинские снимки использовались как носители запрещённой музыки. В этом объекте буквально соединяются тело, звук и изображение: внутреннее становится поверхностью для культурного высказывания. Именно с погружения в историю этих пластинок началось данное исследование.
Однако работа сосредоточена не только на самом факте использования рентгеновских снимков. Гораздо важнее то, каким образом разные авторы переосмысляют их визуальную и символическую природу. Для одних художников рентген становится способом показать скрытую красоту внутренней структуры предметов и человеческого тела. Для других же инструментом разговора о хрупкости, памяти, травме, внутреннем напряжении или уязвимости. Кто-то работает с уже существующим рентгеновским изображением как с готовым артефактом, сохраняя его документальность, а кто-то накладывает слои, деформирует изображение, соединяет несколько визуальных пластов и тем самым создаёт ощущение многослойного восприятия от объекта. Принцип отбора материала строится именно на этой разнице подходов. В исследование включены авторы и проекты, в которых рентген используется не как эффектная эстетика, а как полноценный концептуальный инструмент. В центре внимания оказываются работы, связанные с темами внутреннего мира, прозрачности, скрытых состояний, деформации, памяти и слоистости восприятия. Важную роль играет и сам визуальный язык рентгена: контраст света и тени, ощущение призрачности, просвечивания и одновременного присутствия жизни и её хрупкости.
Ключевой вопрос исследования заключается в том, каким образом рентгеновское изображение перестаёт быть только способом фиксации внутренней структуры и превращается в полноценный художественный язык. Почему один и тот же инструмент в руках разных авторов начинает работать совершенно по-разному: для кого-то он становится способом говорить о памяти и хрупкости, для кого-то — о скрытых конфликтах, внутреннем напряжении или уязвимости, а для кого-то — о красоте самой структуры и эффекта «просвечивания».
Первоначально рентген нашёл строго практическое применение в науке и технике. В медицине он используется для диагностики, в промышленности — для выявления дефектов, в археологии — для изучения скрытых структур, в материаловедении — для анализа вещества. В этих областях он выступает как инструмент точного, почти холодного анализа, направленного на выявление скрытых проблем или закономерностей.
Однако здесь возникает интересное противоречие. Несмотря на свою научную строгость и даже опасность, ведь излучение может повреждать живые ткани, поэтому его использование строго контролируется, со временем оно вышло за пределы лабораторий и больниц. Уже в XX веке рентгеновские образы начали проникать в культуру, превращаясь из утилитарного инструмента в выразительное средство.
В искусстве рентген стал большим, чем просто технологией. Он превратился в метафору.
Его ассоциируют с «прозрением» — способностью видеть скрытое, с диагностикой — поиском глубинной сути, с разоблачением — снятием внешних оболочек. Художники, дизайнеры и режиссёры начали использовать его эстетику: прозрачные формы, скелетные структуры, наложение слоёв. Но в отличие от науки, где рентген служит для точного ответа, в искусстве он задаёт вопросы — о хрупкости, уязвимости, деформации внутреннем устройстве человека, общества и мира. Так возникает выразительное противопоставление: опасный, строго регламентированный научный инструмент становится языком художественного высказывания. Там, где в медицине он фиксирует травму, в искусстве обнажает смысл. Там, где в промышленности он ищет дефекты, в визуальной культуре он раскрывает скрытую красоту структуры. Именно на этом пересечении — между контролируемой научной практикой и свободной художественной интерпретацией — рентгеновское излучение приобретает новое значение. Оно перестаёт быть лишь методом исследования и становится способом мышления, инструментом, с помощью которого человек пытается увидеть не только материальное, но и скрытую суть вещей.
Гипотеза исследования основана на том, что рентген в художественной практике становится метафорой «слоистости» реальности и внутреннего мира человека. Он помогает показать не только физическую структуру, но и скрытые состояния — напряжение, травмы, внутренние конфликты, а также хрупкость восприятия и уязвимость. Работая с прозрачностью и слоями, художники по-новому осмысляют саму идею видимого, превращая «просвечивание» в способ взглянуть глубже — на человека и на общество.
Открытие рентгеновского излучения
Рентгеновское излучение — это электромагнитное излучение с длиной волны в диапазоне от 0,01 до 10 нм, которое располагается на спектре между ультрафиолетовым и гамма‑излучением.
История открытия рентгеновских лучей связана с именем немецкого физика Вильгельма Конрада Рентгена. В 1895 году, проводя эксперименты с катодными трубками, учёный заметил странное явление: экран, покрытый платиносинеродистым барием, светился, даже когда трубка была закрыта чёрным картоном. Рентген понял, что из трубки исходят ранее неизвестные лучи, способные проникать через непрозрачные материалы.
( Вильгельм Конрад Рентген, 1900 г.)
Первым в истории рентгеновским снимком стала кисть руки Анны Берты Людвиг, жены учёного, — на нём отчётливо были видны кости и обручальное кольцо. За своё открытие Рентген в 1901 году стал первым лауреатом Нобелевской премии по физике.
( Анна Берта Людвиг - жена Вильгельма Рентгена. Отпечаток одного из первых рентгеновских снимков, сделанных с левой руки его жены, 1895 г.)
Музыка на костях. Звуки сквозь рёбра: эстетика подпольной пластинки
музыкальные пластинки на рентгеновских снимках, СССР, 1960-е
Моё исследование вдохновлено сильным погружением в историю советских «пластинок на костях» — уникального культурного феномена, в котором рентгеновские снимки человеческого тела превращались в носители звука и социальные метафоры.
Это история о том, как в условиях запретов и дефицита люди находили обходные пути для распространения музыки, превращая медицинские снимки в подпольные записи, где буквально «внутреннее» становилось носителем культурной жизни.
(музыкальная пластинка на рентгеновском снимке позвоночника, фото из личного архива.)
Феномен «пластинок на костях» возник на пересечении дефицита, запретов и человеческого стремления к звуку. В середине XX века музыка в Советском Союзе была не просто развлечением — она становилась редким и ценным ресурсом. Доступ к зарубежным исполнителям был ограничен, а интерес к ним, наоборот, только рос. В этой напряжённой среде начали появляться альтернативные способы записи и распространения музыки — полулегальные, кустарные, но удивительно изобретательные.
Одним из таких решений стало использование рентгеновских снимков. Обычные медицинские плёнки, на которых ещё недавно фиксировались кости, лёгкие и позвоночники, превращались в носители звука. Их вырезали в форме пластинок, прожигали отверстие в центре и наносили звуковую дорожку с помощью самодельных устройств. Так возникала странная и почти сюрреалистичная вещь: музыка, записанная прямо поверх чужого тела. На просвет можно было увидеть рёбра, череп или суставы — и одновременно услышать джаз, рок-н-ролл или запрещённые романсы.
( музыкальная пластинка на рентгеновском снимке )
«Рёбра» в экспозиции музея «Винзавод»
Качество таких записей было далёким от идеала: звук шипел, пластинки быстро изнашивались. Но в этом несовершенстве была своя эстетика — хрупкая, почти призрачная. Эти объекты существовали недолго, как и сама возможность их свободного распространения. Их продавали тайно, передавали из рук в руки, прятали под одеждой. Музыка буквально становилась чем-то внутренним, скрытым, почти телесным.
музыкальные пластинки на рентгеновских снимках, СССР, 1960-е
Многослойный объект: здесь накладываются физическое тело, культурный контент и личный опыт восприятия. Это не просто носитель информации, а своеобразный артефакт, в котором соединяются тело, жизнь, память, звук и общество.
«Пластинки на костях» можно рассматривать не только как изобретательный ответ на ограничения, но и как мощную метафору. Они буквально соединяют внутреннее и внешнее, видимое и слышимое, тело и культуру. В них звук проходит сквозь изображение тела и его деформаций, а изображение становится фоном и основой для звука и реакции общества на ограничения. Этот феномен делает особенно ощутимой идею слоёв: поверх одного опыта всегда записывается другой.
Ник Визи Рентгеновская вселенная: от цветка до самолёта
Ник Визи (Nick Veasey) — британский фотограф, известный своими работами, созданными с помощью рентгеновских лучей. Его творчество часто характеризуют как «искусство с элементами судебно-медицинской экспертизы».
Ник Визи превращает рентген в искусство: он снимает объекты с помощью рентгеновских лучей, а затем доводит изображения до совершенства в графических редакторах. С помощью лентикулярной печати художник создаёт «живые» портреты — они меняются, когда зритель двигается, и передают характерные движения модели.
(Ник Визи, 2018 г.)
Nick Veasey, Skier 2018; Slam Dunk 2025; The Thinker 2024; Black Jack 2024; Drummin' 2022;
Для портретов Визи использует не живых людей, а скелет по имени Фрида — останки женщины, умершей в Индии в 1970‑х. Высокие дозы излучения делают съёмку с живыми моделями невозможной, поэтому художник воссоздаёт черты лица вручную, добавляя зубы и детали, чтобы добиться узнаваемости.
Nick Veasey, Jacket, Shirt & Tie White on Teal & Blue 2022; Basque White on Teal & Blue 2022
Главная идея его работ — показать истинное устройство вещей, скрытое за внешней оболочкой. Визи считает, что рентген честен: он не скрывает изъяны, а подчёркивает совершенство конструкции. В его объективе — всё: от скрепки и цветка до самолёта и человека в движении.
(Nick Veasey, Flower Power White on Teal & Blue 2022)
Nick Veasey, Don’t Mess with the Ms 2025; Boombox 2015;
