У города больше нет имени.
Тихоокеанский синдром — диагноз, лишающий памяти. Сумеречный дождь, не стихающий десятилетиями, переполнил чашу залива, превратив улицы в каналы, а площади — в тёмные лагуны. Вода здесь не живая. Она мёртвая — тяжелая, маслянистая, холодная как одиночество.
Но город под водой… живой.
Сталь, стекло и бетон небоскребов — это костяной каркас спящего гиганта. Электропроводка и оптоволокно — его нервная система. Когда-то он жил энергией людей, их связями, их суетой. Теперь он питается тишиной, дождем и отчаянием немногих, кто в нем остался.
Люди-призраки ютятся в верхних этажах. Они передвигаются по крышам, вплавь по черным, бездонным проливам, вылавливая из воды консервы и обрывки былой красоты, чтобы поддерживать в своих апартаментах скорбный уют — последнее средство от дождя, который точит дух. От воды, что лишает тепла. Защита от города, который видит сны.
Хроника событий
Верхние уровни города свободны от воды, но передвигаться приходится быстро: дождь слишком холодный.
Промежуточная цель движения видна игроку всегда, она может быть как доступной, так и недоступной.
Порой статус доступности цели меняется.
Некоторые цели или участки маршрута задействуют вертикальное перемещение.
Внутри сохранившихся зданий ориентиром или целью служит вид, открывающийся из окон. Но в интерьере темно и нужно смотреть под ноги…
Оппозиционная механика города — перестройка пространства.
Случайно наступив на оголенный нерв города, игрок приводит его в движение, и топография локации меняется непредсказуемым образом.
На поверхности светлее, меньше вероятность задеть нерв, но перемещаться приходится очень быстро.
