Теракты в российском и американском doc

Рубрикация:

1. Концепция исследования;
2. Использование и монтаж хроники;
3. Текстоцентричность, схемы, цифровой след;
4. Герои и их горе;
5. Типичные средства выразительности;
6. Нестандартные средства выразительности;
7. Заключение;
8. Библиография;
9. Источники изображений

Террористический акт — трагедия, которая происходит внезапно. Это катастрофа, запечатление которой служит прежде всего для документации истории и событий прямо сейчас, причём чем больше у вас камер — тем лучше. Терроризм слишком сильно влияет на глобальное историческое течению и политику, рассуждения о нём чаще лежат не в поле кино, а в поле журналистики. Именно поэтому документальное кино о терактах не столь выразительно с точки зрения авторских находок и уникальных оптик, сколько информативно и трогательно одновременно из-за чувствительности тем насилия, смерти, страха. Документальное кино о терактах состоит из архивных съёмок и какого-то формообразующего кино способа рассказать о терактах: особый монтаж хроники, интервью с очевидцами, расследования (внутри фильма и как жанр фильма), реэнактмент и прочее. Вопрос того, какие средства выразительности лучше всего воздействуют в априори трогательной, но при этом такой глобальной теме, привёл к исследованию российского документального кино про теракты.

Однако на этапе отбора материала стало ясно, что как такого кино практически нет. Есть фильмы-расследования, есть телефильмы, которые реконструируют события через монтаж хроник и репортажей, есть YouTube документалистика и интервью. Эти видео и фильмы полны журналисткой фактуры и архивных записей, но российское кино как искусство застряло на этапе попытки установить произошедшее, а не понять и осмыслить. В отличии от другого столпа документалистики. При слове “теракт” даже российский обыватель вероятнее всего вспомнить “9/11”, а не произошедшее в Беслане. В массовой культуре трагедии американского террора осмыслена в разных полях игрового кино: от “Бойцовского клуба” и “Рика и Морти” до “Что не так с Кевином?” и “Вокс Люкс”. Не менее обширно и документальное кино Америки. Таким образом, я решила сравнить понятный и близкий российский doc с “ярким” и разнородным американским, чтобы понять специфику микротем освещения терактов и методов рефлексии через кино.

Принцип отбора фильмов в данном исследовании: российское документальное кино про теракты, совершённые в России; американское документальное кино про теракты, совершённые в США. Теракт — то, что признано государствами как террористический акт. Специфика США — отбор фильмов про шутинги, скулшутинги. Оптика российского кино не касается темы шутингов практически никак, в виду относительной новизны и редкости феномена шутинга на территории России. Хотя, к сожалению, в исследовании будут ролики из серии youtube документалистики, недавно освещавшие эту тему.

Без архивных кадров, снятых не режиссёром документального фильма, не обходится ни один фильм в этом исследовании. Эти кадры неизбежно используются, однако с разной интенцией: чаще всего это фон для закадрового голоса рассказчика или очевидца, реже — даётся целиком оригинал. Более того, для кино каждой страны есть самые "популярные" хроники, которые знают даже те, кто не следил за ходом и историей теракта. Известные кадры хроники своего рода "мемы", захватывающие внимание. В российском кино процентно хроники меньше, но она чаще повторяется, в американском кино — хроника частая, но обычно даётся с закадровым голосом. Для всех фильмов характерно использование личной хроники пострадавших, как внутри мизансцены (фото родственников в рамке), так в плоскости экрана.

Хроника как контекст и следствие одновременно. В фильме "Американский анархист" изучается жизнь автора книги "Поваренная книга анархиста", какие политические события наполнили его злостью и обидой на правительство. Главная тема фильма — вопрос ответсnвенности за последующие теракты человеком, который написал популярные инструкции для изготовления оружия и наркотиков. Автор намекает, что он и его детище были лишь поводом для мира сойти с ума, как когда-то Гаврило Принцип был триггером Первой мировой войны. Хроники протестов во время войны во Вьетмане монтируются и существуют в поле протестов после терактов "Колумбайна".

Монтаж хроник является способом задать, прежду всего, политическую плоскость высказывания, обращения и претензии к власти. Например, в фильме "27 секунд памяти" процесс подготовки и уборки артефактов памяти ежегодных собраний у театра на Дубровке смонтированы через полиэкраны с архивными съёмками штурма театра. За кадром звучит голос Владимира Путина, который вещает общественности о важности спасения жизни людей. В американском кино главным представителей въедливой и острой подачи хроники выступает Майкл Мур. Его фильмы наполнены откровенной критикой правительства, в следствии чего в его фильмах полно сатирического и "жесткого" монтажа, как в примере ниже, когда Мур, рассуждая про 9/11 и политику Буша-младшего, переходит к критике войны в Ираке. Яркий пример "обличающего" монтажа представлен в видеофрагменте ниже, превью которого YouTube из-за сцен жестокости не может демонстрировать, поэтому прошу перейти и посмотреть его. Фрагмент важен для понимания творчества Мура и подхода со стороны чёрного юмора в целом.

Одна из основных тем американского doc — роль медиа в освещении теракта. В фильмах Майкла Мура, Питера Клейна и других красной нитью прослеживается связь между тем, как телевидение постоянно нагнетает панику, межрасовую/национальную ненависть, и увеличением продаж оружия населению; между тем, как растёт страх терактов и количество терактов одновременно. Это даже не разбор манипуляции и пропаганды, а попытка понять, какие факторы первопричинны такому количеству насилия в Америке. Разная степень метанарративности медиа пронизывает и использование хроник, когда герои, жизнь и трагедии которых были показаны в репортажах и газетах, рассуждают об их образе и образе погибших близких, показанных обществу. Остро это проблема стоит, когда дело касается семей "скулшутеров".

Документы, как и прочие хроники, присутствуют на поверхности экрана и внутри повествования. По обилию текста и артефактов его содержащих российское кино кратно превосходит американское. Документы, записки — важные части пазла из фактов, которых так не хватает российскому обществу.

Нехватка информации и информированности приводит к тому, что авторы российского doc стараются заполнить кадр максимум деталей и описаний, пояснений, исторических сводок. Доходит до крайности: текстоцентриность ведёт к прямоте, "не-тонкости", манипулятивности текста. Это печальное следствие недостатка скрываемых фактов, следствие отсутсвия целостного понимания причин и течения трагедий.

Вариация попытки обозначить и одновременно понять факты — инфографика и схемы. Российский doc часто показывает зрителям схемы зданий с текстом поверх реального видеоряда, тщательно разбирает что-либо известное о штурмах во время освобождения заложников. Сколько занял путь скулшутера Ильназа Галявиева от дома до школы? С какой стороны театра выходили первые заложники? С крыши какого здания предположительно стреляли по школе в Беслане?